Значит, товарный договор независимо от формации - от римского общества до наших дней это есть та категория, которую вы будете рассматривать, а затем уже переходить к тому, что составляет суть этого договора как соглашения. Тут у вас будут очень интересные проблемы и как отклонения соглашения от того, каким оно должно быть. Одним словом, нужно постепенно восходить к окончательному выводу. Мало назвать что-то категорией, надо еще показать ее практическое применение. Здесь широкое поле для использования практики, судебной, арбитражной, предарбитражной. И так по каждой категории в отдельности. Если вы пойдете по этому ступенчатому методу: от очевидного к менее очевидному и совсем скрытому, у вас будет единая работа, построенная по единому принципу и новое слово в науке.
III. Частная собственность не является всеобъемлющей. Есть государственная собственность, кооперативная и частная. Другое дело, что она по объему выросла.
Привилегии, которыми обладало государство, исчезли, но это не означает, что исчезло различие между этими видами собственности. Привилегии исчезли исходя из того, что частная собственность немыслима без равенства. Какое же равенство, когда государство было обладателем привилегий? Но в то же время, скажем, система государственных заказов, которые могут быть обращены к любому собственнику в интересах государственной собственности, это особый институт, не известный другим видам собственности. Так что здесь довольно широкое поле для рассмотрения трансформации собственности в связи с приватизацией и т.д.. Но это вы опишите, так сказать, законодательные мероприятия государства. После нужно сказать, что же это за экономический тип. Мы всегда так делали в прежних условиях. Может быть, сейчас вообще такой ход исследований неправильный, неприемлемый, потому что одно дело, когда государственная собственность занимала доминантное положение, и это было одновременно ответом на вопрос о типе экономических отношений. А сейчас какой тип экономических отношений господствует? Только по численности Вы можете сказать - частная собственность. Но если вы возьмете юридические условия осуществления правомочий собственности, особенно те, на которые наталкиваются иностранные инвесторы, то вы увидите, что, несмотря на изменение численных пропорций, что частная собственность далеко не в завидном положении. Юридические гарантии ее обеспечения не разработаны в должной мере. Почему же, спрашивается у государственной собственности эти гарантии появились чуть ли не с самого начала, а для частной собственности продолжается какая-то полемика, какие-то задачи ее укрепления и защиты? Да потому что она при численном превосходстве не заняла еще экономически господствующего положения. И тут, естественно, нужно дифференцировать крупные частные предприятия и мелкие частные предприятия. Возьмите такое частное предприятие как «Газпром». Это безбрежное море. А если вы возьмете такое частное предприятие как сапожная мастерская - это мелочь. Так вот, надо вначале усвоить понятие самого предмета, прописать собственность всех видов, существующих в России, выявить тенденции законодательства равной защиты и фактическое положение вещей и после этого сделать вывод. Вывод, вероятно, таков, что фактически эта собственность не является господствующей. Во всяком случае, по тем юридическим гарантиям, которые для нее установлены. А если она не является господствующей, то какая же является господствующей? Трудно сказать. Государственная, если брать систему государственных заказов - институт привилегий для государства. Но количественная система ничтожна. Как же эта собственность может быть доминантной? Здесь вы оказываетесь в очень тяжелом круге явлений. Вывод о том, что на самом деле существует, у вас появится в результате анализа и сопоставления всех этих видов собственности, чтобы вы могли сказать, что юридические гарантии на словах одинаковые, а фактически государственная собственность имеет привилегии, или фактические гарантии для частной собственности такие же, как для государственной, но применение этого закона на практике таково, что нельзя делать обобщающего вывода, а до тех пор пока вы его не сделаете, вы не можете ответить на вопрос, какой это исторический тип собственности и исторический тип права собственности. Так что то, что в нашей литературе на этот счет молчок, объясняется не леностью мысли, а тем, что вот такой круговорот, из которого трудно выйти. Ну, хорошо, из этого вовсе не следует, что вы должны прийти к решению о том, какая это собственность, уже одно то, что вы покажете многообразие проявления этих разных видов собственности и их фактическое неравенство, так и то, что вы покажете количественные пропорции этих видов собственности, может иметь колоссальное значение для того, чтобы впоследствии прийти к определенному выводу. Так что относительно договора тут все более просто, то с собственностью положение тяжелое. Не надо перед собой ставить неразрешимые задачи. Описание, сравнительный анализ разных видов собственности доступен на основе закона и практики. Скажите читателю, что это означает с точки зрения обобщений понятие собственности в современной России или обобщение пока невозможно. Значит, тогда это не особый тип, а переходное состояние. И если вы поставите этот вопрос на основе сопоставительного анализа и не дадите на него ответ, не разочаровывайтесь. Потому что таких работ тоже не было.
Для того, чтобы проанализировать вопрос об экономическом типе данной системы, нужно сосредоточиться на собственности, а не на вещных правах. Определяющая роль принадлежит собственности. Поэтому мы будем касаться только собственности, если по ходу изложения не потребуется прибегнуть к вещным правам.
Вещные права существуют, они признаны законом. В свое время я писал, что это исчезнувший институт, то теперь бы я так не писал. Я никогда не придавал делению прав на вещные и обязательственные значения. В первой своей работе я даже просто отрицал эту классификацию для советского права. Но, в общем, я должен признать, что она имеет значение, потому что право застройки - что это такое? - это не право собственности и не обязательственное право. Это вещное право, поэтому определенная логика здесь есть.
Вы должны все время иметь в виду, какая центральная задача перед вами стоит. Обоснование вещных прав как вида имущественных прав? Нет, обоснование экономического типа данной системы. В этих целях решающая роль принадлежит, конечно, собственности, а не имущественным правам.
IY. Не сбиться в теорию многоукладной экономики. В многоукладной экономике регулирующая роль государства охватывает всю экономику. Насколько вольготно будет себя чувствовать частный собственник это, в свою очередь, зависит от того, насколько ему эту вольготность предоставит государство-регулятор. Но в таких условиях объявлять экономику многоукладной нельзя.
Многоукладной можно объявлять, когда все виды собственности дозволены, и государство не вмешивается в их соотношение. А тут же происходит преобразование государственной собственности в олигархическую собственность, так будем говорить условно. И все зависит от государства: как оно установит, так и будет. Если вы покажете регулирующую роль государства и в процессе создания других видов собственности в процессе приватизации, и в процессе ее эксплуатации, то читателю будет ясно видно, что государство, обещая не вмешиваться, на самом деле действует как неограниченный регулятор. Иногда, вежливости ради, оно приносит какие-то судебные извинения, но это не делает политику. Так что все это, вместе взятое, дает возможность отвергнуть теорию многоукладности. А если вы отвергаете теорию многоукладности, то вы должны что-то предложить одноукладное. Здесь мы встретились с новым в истории человечества явлением. Собственность частная, регулятор и довольно строгий регулятор государство. Для того, чтобы показать, насколько он строгий регулятор надо перечислить, по крайней мере, все эти меры, начиная от налогов, кончая всякими лицензиями и т.п. Поэтому если до появления такой амальгамы вопрос решался очень просто: государство буржуазное, буржуазная собственность господствующая, она тип. Но теперь государство не буржуазное (об этом надо прямо написать, что ни один политический документ, ни один политический деятель никогда не называл его буржуазным). Так что государство не буржуазное. А регулирует экономику, которая по численности является частной, то мы не можем подходить к выводу, также как мы подходили к выводу о социалистическом государстве, буржуазном и т.д.. Значит тут новое сочетание экономики и права. Право - регулятор, но достаточно сильный регулятор, во многом независимый от экономики, а подчиняющий ее. И, следовательно, отсюда надо изменить традиционное отношение к типу экономики - какая экономика численно господствует, такой и тип. А признать, что тип может образовываться при сочетании свободной, как будто бы, частной собственности и жесткого государственного регулирования, несмотря на все обещания свободы. Тут вы подойдете к новому выводу о типе собственности и экономическом типе государства. К выводу, который требует от ученого сочетания оценки экономики и права, направленного на эту экономику, чтобы ответить на вопрос, чему эта экономика служит, во что она, в конце концов, должна превратиться. Это будет новое слово, очень важное.
Если мы будем пользоваться старыми приемами определения типов, то мы вообще ничего не сможем сказать о нынешнем постсоветском государстве, а если мы введем новые критерии оценки: экономика, взятая вместе с правом - и этот новый критерий оправдан: потому что частная собственность не может существовать без права, общественная собственность по утопическим идеям о коммунизме могла бы существовать без права.
Тогда, между прочим, и империалистическая собственность тоже получит другую характеристику. Ленин видел главную черту империализма в срастании экономически господствующего и политически руководящего класса, а вы, если с этим согласитесь, усмотрите главную особенность империализма в том, что собственность есть собственность, она свободна, но свободна в пределах весьма жесткого государственного регулирования. Тогда получится, что нынешнее буржуазное государство и тип экономики надо делить на два типа или, по крайней мере, на два подтипа: промышленный капитализм и империализм.
Y. У нас длительное историческое развитие подменяется правовыми нормами, которые должны проводиться в жизнь немедленно. Но одно дело издать правовую норму о приватизации, она будет проведена в жизнь немедленно, и другое дело - создать подлинную частную собственность. Весь вопрос в том, ставит ли государство перед собой такую задачу - создать подлинную частную собственность или такой задачи на самом деле нет. Пока наше государство не определило своей программы, не сказало, на что оно работает, что оно стремится экономически создать. Оно сказало, что его задача обеспечить лучшую жизнь для населения и т.д. Но лучшая или худшая жизнь, это не социальный показатель собственности, это показатель реального существования, а социальный показатель собственности заключается не в лучшей или худшей жизни - частная собственность по идее должна обеспечить лучшую жизнь - но создание лучшей или худшей жизни не есть создание какого-то экономического типа, а это создание конкретных экономических условий существования народа. Вот, спрашивается, какую задачу перед собой государство ставит? Если оно ставит перед собой задачу только улучшения экономического положения населения - сама по себе величественная, хорошая задача-эта задача еще не есть создание нового экономического типа. Потому что при разных экономических типах люди могут жить хорошо и плохо. А создание нового экономического типа означает не просто улучшение жизни народа, а такое преобразование экономической сущности страны, при котором жизнь народа не может не стать хорошей. Что означает такое экономическое преобразование? Тут есть разные взгляды. Современные коммунисты, например, полагают, что нужно восстановить социалистическую собственность, но она отпугивает тем, что она давала в прошлом, не коммунисты за развитие частной собственности, и это отпугивает тем, что частная собственность давала в прошлом до революции она была господствующей экономической основой, а хорошей жизни у всего населения не было. Значит, этим тоже не привлечешь. Следовательно, государство, по-видимому, должно ставить перед собой задачу создать такой экономико-правовой тип в отношении собственности, который объективно, в известной мере, автоматически, а не потому, что президент или премьер выдвинул такую задачу, по своей природе улучшает экономическое положение. Такой системы экономическая история еще не знала. Это то новое, что создается после реформ. Можно это новое подвести под понятие типа, которым мы пользовались раньше? Нет, потому что нигде не говорилось, что сам тип собственности делает экономическое счастье, а говорилось, что собственность может принадлежать разным субъектам - единичным или коллективным, либо всему народу и в зависимости от этого тип такой-то, такой-то или такой-то. Сейчас такое подразделение тоже существует. Другое дело, что оно существует в другой в количественной пропорции, но иная количественная пропорция, созданная в пользу частной собственности, не привела к тем экономическим последствиям, ради которых реформа проводится. И, значит, это еще не есть новый тип отношений. Новый тип экономических отношений строится. Каким он будет, сказать заранее в подробностях нельзя. Можно общим образом сказать, что это будет новый экономико-правовой, при котором в экономике будет царить частная собственность, а в области права - государственное регулирование этой частной собственности в таких-то интересах, в таких-то целях. Поэтому тип собственности, тип экономических отношений можно выделять по объединенному критерию - экономическому и правовому, считая эти критерии нераздельными. Если современную собственность представить себе в России или Казахстане без государственного регулирования, она окажется частной собственностью, но достаточно привлечь государственное регулирование, от главного свойства частной собственности - свободы товарооборота в принципе ничего не остается. И наоборот, если представлять себе частную собственность только с правовой точки зрения - право объявило приватизацию - и пренебрегать экономической сущностью и сущностью правового регулирования, то тогда частной собственности вообще нет, а есть только экономические цифры количества того явления, которое в законе называется частной собственностью. Значит, этот процесс должен продолжаться в направлении постепенного слияния нового типа права и новой сущности частной собственности. Новый тип права собственности заключается в ее централизованном регулировании государством, новый тип частной собственности заключается в том, что это регулирование оставляет или должно оставлять достаточную свободу, чтобы частный собственник мог оперировать своей собственностью так свободно, как это требуется природой собственности. Вот когда такой тип будет создан, тогда можно будет ответить на вопрос, что представляет собой Россия как экономический или экономико-правовой тип. Соответствующий вывод. Вот это самая сложная часть вашей работы. Но позволяет найти выход вот по такому пути. И причем это не фантастический, а реалистический путь. Процесс еще только начался. Если оставить в стороне некоторые публикации политических деятелей, что вот у нас такой процесс частной собственности, следовательно, она господствует, царит. Но благодаря государственному регулированию она не царит. А если подходить с точки зрения существа, то мы переживаем переходный период. Во что это выльется, в конце концов, - отвечать на этот вопрос сейчас, значит переходить в область гаданий. В конце концов, это, самым общим образом предугадывая, выльется в цементированное единство собственности и права собственности и это цементированное единство будет обеспечивать гармоническое сочетание частной собственности с ее регулированием в каких-то интересах, в интересах улучшения материального положения всего народа, что возможно только при условии свободы этого народа. Вот по такому пути вы, во-первых, даете решение этой проблемы и решаете ее не выдумано, а соответственно тому, что объективно существует, и, во-вторых, решаете не окончательно, потому что в самой действительности эта проблема не решена. Она будет решаться не 5, не 10 лет, а гораздо дольше, и только когда окончательно определится это неразрывное единство собственности и права собственности, только тогда можно будет сказать твердо и окончательно, какой экономический тип представляет российское государство, имея в виду господство экономическое и правовое. Вот как я себе это лично себе представлял. Если вы согласны с этим, пожалуйста, идите по этому пути, если вы не согласны, вы это увидите в процессе исследования, может, в процессе исследования вы станете моим антиподом, а не союзником - всякое бывает.
Вы как ученый отвечаете на другой вопрос. Что образуется в результате достижения этой цели? Для ученого ясно, что образуется новый экономико-правовой тип. До сих пор экономико-правовой тип было понятием нигде не применявшимся. Сейчас оно должно стать доминирующим, по крайней мере, при анализе тех экономических процессов, которые переживает Россия. Конечно, как и всегда во время писания, у вас будут тысячи изменений, колебаний - тут ничего не поделаешь - такова наука. Но если вы возьметесь за этот главный ориентир, то вы скажете новое слово в науке. Да, Путин, может быть, и считает, что Южная Корея наиболее подходящий образец для России, а может быть и не считает этого. Но почему он ищет, и что он ищет? Он ищет, какой экономический, правовой путь должен быть избран для создания в России и смежных государствах новой общественной экономической и правовой системы. И подчеркивать каждый раз, что до сих пор понятие общественно-правовая, экономико-правовая система не существовало в науке. А существовало в науке правило - экономика определяет право, экономика частная, значит, и право частное - и все. А между тем, право играет гораздо большую роль, чем просто обратное активное воздействие. Право в процессе своего регулирования в зависимости от жесткости или свободы его может влиять на то, какая экономико-правовая система появится в государстве. И вот в России эта система внешне сейчас кажется многоукладной, а фактически немногоукладной, потому что в области правового регулирования все экономические уклады подчинены единой цели.
Я не писал, что в зависимости от активности права, степени его связанности с экономикой, жесткости регулирования появляется новый экономический тип. Экономический тип для меня был экономикой и только экономикой. Право, при всем его значении, производно от экономического типа. Сейчас приходится вносить в эту точку зрения коррективы.
YI. Надо рассмотреть категории собственности, правосубъектности, договора. А, может быть, собственности, договора, а в конце правосубъектности. Потому, что там вы вынуждены будете оперировать, какими данными должны обладать субъекты права, чтобы участвовать в договорах и обладать собственностью. Так что не стесняйтесь, что эта система отличается от системы курса. А логика должна быть именно такой. Вы это сами почувствуете.
Теперь в предисловии вы должно оговорить границы вашего исследования. Прямо написать, что вот до прихода к власти новых людей десятилетиями укоренилось представление о правовой науке как о том-то и том-то. Сейчас появились явления, которые не укладываются. Например, тип права определялся по господствующей экономике. Попробуйте применить этот критерий к типу современного российского или смежного права. Не получается. Значит, категории имеют, по-видимому, еще и другое более широкое значение. И если марксистская идеология считала категориями то, что отражает экономику в первую очередь, а потом уже переносилось на надстройку, то в современных условиях понятие категории должно быть расширено. Есть категории экономические, правовые, экономико-правовые. Объяснить, что это такое категории экономико-правовые. Там, где тесно связаны экономическая система с ее правовым регулированием. Так что трудно сказать, кому принадлежит первое слово.
Так что ваша задача заключается не в исследовании всех вообще категорий, а в исследовании, главным образом, экономико-правовых категорий. Нужно подробно читателю разъяснить, что вы под этим понимаете, под экономико-правовой категорией. Это научное понятие, отражающее неразрывную связь экономики и права в отдельных областях, так что уберите один или другой элемент и все явление исчезает. Здесь в науке пробел, в практической деятельности государства пробел. Если вы тому же Путину и другому на его месте поможете уяснить: без категорий нельзя руководить государством, а категории предполагают создание теории. Пока же теории у этого государства нет.
Субординацию правовых понятий и категорий нужно описать во введении. Во введении вы должны описать общее представление о категориях. Зачем они нужны, почему без них нет подлинной науки, почему они разнообъемны - потому что предмет гражданского права разнообъемен. Для чего нужно выявление категорий, их признаков, их субординации? Для того, чтобы иметь полное системное представление о гражданском праве. Сейчас мы говорим о гражданском праве целиком, не различая внутри имущественные и неимущественные отношения. Так вот, если вы читателю говорите, что есть термин категории, термин понятия, что в логическом смысле это одно и то же, но существуют разнообъемные понятия, разнообъемные категории, то вслед за этим вы должны ему сказать, явлений в каждой науке достаточно много, особенно в такой науке как гражданское право, которое целиком выращивалось, складывалось под влиянием понятий. Вырабатывались понятия и туда включались нормы еще со времен римского права, потом последователи римлян это совершенствовали. Невозможно поставить своей задачей исследовать все понятия, все категории. Можно поставить перед собой задачу определить, что такое понятие или категория гражданского права, какими признаками она должна отличаться. Она должна отличаться существенными и формальными признаками. Существенными, скажем, имущественные отношения, формальные признаки - все отношения или только горизонтальные имущественные отношения. В результате у вас получается категория. Но так как все категории в одной работе исследовать невозможно, да и не нужно, надо избрать наиболее существенные категории.
Вот общее понятие категории и три категории - собственность, договор, правосубъектность- которые делают погоду для всей отрасли. Есть, конечно, еще ряд понятий, делающих погоду, но некоторые из них совпадают с общей категорией, например, понятие системы гражданского права. Оно охватывает все гражданское право. И это будет общая категория, не имеющая видовых признаков для внутреннего пользования, а только для разграничения от других отраслей. А большинство понятий, категорий это те которые являются видами понятий. Ясно, что собственность и обязательство не одно и то же. Мало определить эти понятия. Нужно еще определить логическое и практическое соотношение между ними. Как соотносятся собственность и договор? Как статика и динамика, вероятно. Как соотносится правосубъектность с договором и собственностью? Как предпосылка и следствие. Но предпосылка должна обладать признаками, необходимыми для порождения следствия. Если правосубъектность нужна для того, чтобы сказать, кто может быть собственником или участником договора, то сама правосубъектность должна определяться через такие признаки, которые позволяют ответить на этот вопрос. Вот так, примерно, на лету, ответ на ваш вопрос. А вообще он нуждается в большем продумывании. Я не могу сейчас сказать, а может быть, вы правы, говоря, что категория это все, а понятие - это вид внутри категории. Может быть, можно пойти и по такому пути. В конце концов, никто обязательного закона не устанавливал и вы как автор может ввести это понятие. Если вы еще объясните, для чего это нужно, так этого достаточно. А объяснить это очень просто. Раз понятие это вид, а категория без вида, то понятие подчинено категории логически и, разрабатывая понятие, всегда нужно опираться на категории. Это если следовать вашей идее разницы категории и понятия. Мне это никогда не приходило в голову. Вам это пришло в голову. Я вначале решительно сказал, что ничего подобного. А потом подумал, а почему ничего подобного. А почему нельзя ввести такую классификацию, категория как род, и понятия как многочисленные виды этого рода Может быть, можно, и может быть, введение этой классификации откроет какие-то новые пути в науке.
YII. Правосубъектность должна быть производна от того, как мы толкуем право собственности и договор. Для чего нужна правосубъектность? Для того, чтобы быть субъектом других прав, потому что правосубъектность тоже право. Но для того, чтобы быть субъектом других прав, субъектом права собственности, обязательственного, договорного права нужно быть самому субъектом права. Поэтому когда вы будете писать о категории правосубъектности, лишний довод в пользу того, чтобы об этом писать в конце, то надо учитывать, что ввиду того, что правосубъектность это все-таки вспомогательная категория, она вводится не ради ее самой, а ради обладания другими правами, то поскольку эти другие права в пределах нашего рассмотрения -собственность и договор- из их особенностей надо исходить, решая вопрос, для чего нужна правосубъектность. Ну а поскольку к этому времени у вас уже будут проанализированы особенности собственности и договоров, то все остальное дело техники.
Таковы некоторые из мыслей О.С.Иоффе, которыми он в разговорах делился со мной и другими собеседниками.
Ярко характеризует этого необыкновенного человека одно из последних высказываний, которое мне довелось услышать. Позвонив ему, я сказал, что собираюсь связаться по делам с некоторыми известными профессорами из Москвы и Санкт-Петербурга, и спросил, не хочет ли он что-нибудь передать им. Он слабым голосом ответил, что просит передать им привет и благодарность за то, что они позволили ему находиться рядом с ними в науке. Как не преклонить голову перед благородством этих слов! И как не повторить их, наполнив их собственными глубокими чувствами в адрес самого О.С. Иоффе!
Олимпиад Соломонович очень любил украинскую поэзию, преклонялся перед гением Т.Шевченко, строками которого я подхожу к завершению своих воспоминаний:
І мене в сем’ï великій,
В сем’ï вольній, новій,
Не забудьте пом’янути
Незлим тихим словом...
Будильник на моем столе продолжает свою привычную работу. Мерно отсчитывая мгновенья, часы, годы, он связывает прошлое, настоящее, будущее. Под этот непрерывный звук рождается еще смутная мысль, которая с каждой секундой становится все отчетливей - не может в будущем бесследно исчезнуть тот, кто в прошлых временах щедро дарил свой талант каждому настоящему дню. Работы и идеи О.С.Иоффе как раньше, так и теперь, привлекают самое пристальное внимание всех, кто занимается правовой наукой. Без сомнения, они будут интересны и будущим поколениям.
ОЛИМПИАД СОЛОМОНОВИЧ ИОФФЕ
Олимпиад Соломонович Иоффе был моим самым большим учителем. В 1960 году передо мной стоял вопрос, чем заниматься после окончания Гарвардской школы права весной 1961 года. Мой руководитель в Гарварде, мой другой большой учитель, профессор Гарольд Берман, посоветовал подать заявление на одно из 40 мест по программе научного обмена между США и СССР.
У профессора Бермана был большой опыт по приему и сдаче экзаменов. Он подсказал, что важно произвести впечатление на приемную комиссию указанием на желание изучать актуальную научную проблему под руководством уважаемых ученых. С его помощью я составил заявление на изучение темы «Вина в советском гражданском и уголовном праве» в Ленинградском государственном университете под руководством профессора О.С. Иоффе на кафедре гражданского права и под руководством профессора М.Д. Шаргородского на кафедре уголовного права. Мой руководитель сказал, что оба профессора - крупные ученые, разрабатывающие новые идеи, в отличие от их многочисленных коллег, которые только и умели, что цитировать Маркса, Энгельса и Ленина, и перефразировать партийную идеологию.
Мое заявление было удовлетворено. В начале сентября 1961 года я направился на учебу на юридический факультет Ленинградского государственного университета. Когда я прибыл туда, стало ясно, что, несмотря на указание мной двух профессорских имен, для административных целей я должен был закрепиться на одной кафедре, которой оказалась кафедра гражданского права. Таким образом, хотя я иногда советовался с профессором Шаргородским, моим первым научным руководителем был Олимпиад Соломонович.
Естественно, я нервничал перед первой встречей с ним, но очень быстро он заставил меня почувствовать себя с ним легко. Он объяснил, что согласно правилам научного обмена необходимо было подготовить учебный план и направить его на утверждение в Министерство высшего образования. Далее он сказал: «Мы подготовим два учебных плана. Я напишу официальный план для Министерства таким образом, чтобы его точно утвердили. Потом мы вместе поработаем над настоящим планом, не для Министерства, он останется между нами». Тогда я сразу понял, что сделал правильный выбор руководителя.
С тех пор он стал советовать мне литературу для чтения и иногда давал письменные задания. Мы регулярно встречались и обсуждали их. Среди тем обсуждения был спор о хозяйственном праве, в котором он отстаивал позицию традиционного гражданского права. Он также приглашал меня на все заседания кафедры гражданского права. Среди них были заседания, посвященные обсуждению Основ гражданского законодательства, бывших в то время в разработке. На заседаниях кафедры было очевидным, что самые известные и самые старшие члены кафедры, Б.Б. Черепахин и Н.В. Рабинович, с огромным уважением относились к Олимпиаду Соломоновичу за его глубокие познания в гражданском праве.
В 70-х годах наши контакты стали намного реже и свелись к коротким беседам во время нечастых поездок в Россию. Однако когда он приехал в США, я стал видеться с ним намного чаще. Мы совместно написали две книги. Первой была «Теория и практика советского права» (Нью Йорк: Издательство «Океания», 1983 г.). Редактирование английского языка глав, автором которых был он, далось мне с некоторыми трудностями. Я предложил ему писать на русском, а я бы переводил, но он настаивал на том, чтобы писать самому, говоря, что теперь он в США, и ему нужно совершенствовать английский как можно быстрее. Вторая книга была «Советская экономическая система: правовой анализ (Баулдер: Вествью, 1987 г.). Ко времени, когда мы начали работать над второй книгой, его английский был уже вполне приличным. Вторую книгу мы писали благодаря гранту на совместное исследование, полученному от Национального совета по советским и восточно-европейским исследованиям.
В начале 80-х гг. я выслал ему приглашение Иллинойского Университета Иллинойс для чтения лекции. Было очень приятно отплатить ему за все добро, что он сделал для меня, пригласив его остановиться у меня дома. Я участвовал и в конференции, устроенной в его честь в Университете Коннектикута, где он преподавал. Мы оба подготовили доклады для этой конференции, материалы которой были опубликованы в книге под ред. Олимпиада С. Иоффе и Марка В. Джениса «Советское право и хозяйство. Серия «Восточная Европа», № 32. - Дордрехт, Нидерланды: Мартинус Найхоф, 1986 г.
В августе 1986 г. мы встретились при необычных обстоятельствах - на судебном заседании в Бермудах, где мы были экспертами противоположных сторон, но встречались неформально на пляже по утрам. Союзнефтеэкпорт поставил тогда нефть на сумму 101 миллион долларов бермудской компании Джок Ойл Лимитед. Когда Джок Ойл Лимитед не исполнил обязательство по оплате, Союзнефтеэкпорт подал заявление на арбитражное разбирательство в Комиссию по внешнеторговому арбитражу. Арбитры, трое выдающихся правоведов, В.С. Поздняков, Р.Л. Нарышкина и С.Н. Братусь, признали соглашение о купле-продаже нефти недействительным по причине отсутствия двух подписей, которые требовались по советскому праву для внешнеторговых договоров, но указали, что для арбитражной оговорки требовалась только одна подпись, и поэтому в соответствии с делимостью договора арбитражная оговорка осталась действительной вне зависимости от недействительности договора купли-продажи. Арбитры постановили, что требование Союзнефтеэкпорта о реституции входит в объем арбитражной оговорки и присудили в пользу Союзнефтеэкпорта 101 миллион долларов за стоимость нефти, 97 миллионов долларов в качестве упущенной выгоды и один миллион долларов в качестве расходов. Союзнефтеэкпорт подал заявление на принудительное исполнение в Бермудах. Профессора Иоффе и Берман были приглашены как эксперты со стороны Джок Ойл, а мы с профессором О.Н. Садиковым - как эксперты Союзнефтеэкпорт. С профессорами Иоффе и Садиковым мы пришли к выводу, что соглашение об арбитраже в советском арбитражном органе не является внешнеторговым договором, и поэтому для него одной имевшейся подписи было достаточно. Однако профессор Иоффе придерживался мнения, что согласно ст. 60 ГК РСФСР недействительность основного договора влекла недействительность арбитражной оговорки, и отверг принцип делимости договора. В то время это был дискуссионный вопрос, т.к. в 1986 г. указанный принцип еще не был как сегодня прямо закреплен в законе. Решение арбитража было обжаловано и отменено на том основании, что по ст. 5 Нью-йоркской конвенции о признании и приведении в исполнение решений международных арбитражей требовалось, чтобы сторона, не исполняющая решение, доказала недействительность арбитражной оговорки (Ежегодник по коммерческому арбитражу, том XV - 1990, с. 384). Таким образом, суд так и не решил, кто же был прав в этом вопросе, я или профессор Иоффе.
Еще раз мы встретились в Лейдене на конференции. Мы выступали с докладами, опубликованными в материалах конференции «Эссе памяти Ф.Дж.М. Фельдбрюгге, Право Восточной Европы», № 46 (1996 г.). Его доклад назывался «Система гражданского права в новом Содружестве, возрождение частного права в Центральной и Восточной Европе». К сожалению, это было последнее научное мероприятие, в котором я участвовал вместе с ним. Считаю великой привилегией то, что мне довелось сотрудничать с Олимпиадом Соломоновичем на протяжении 35 лет.
PETER MAGGS
OLIMPIAD SOLOMONOVICH IOFFE[4]
Olimpiad Solomonovich Ioffe was my greatest teacher. In 1960, I had to decide what I should do after my graduation from Harvard Law School in the spring of 1961. My mentor at Harvard, another great teacher, Professor Harold Berman, encouraged me to apply for one of the 40 positions under the academic exchange agreement between the United States and the Soviet Union.
Professor Berman was experienced in evaluating and writing examinations. He indicated that it was important to impress the selection committee by indicating a desire to study an intellectually important question with respected scholars. With his help, I created an application to study the topic «fault and in Soviet civil and criminal law» at Leningrad State University with Professor O.S.. Ioffe of the Civil Law Department and with Professor M.S. Shargorodsky of the Criminal Law Department. He advised me that both professors were serious intellectual thinkers with original ideas, unlike a number of their colleagues who could do no more than quote the works of Marks, Engels, and Lenin, and paraphrase the Party lline.